Вверх страницы
Вниз страницы
Приветствуем Вас на ASOIAF: Year of the False Spring — форумной литературной ролевой игре по мотивам цикла романов «Песнь Льда и Пламени» Дж. Р. Р. Мартина и сериала канала HBO «Игра Престолов». Действия сюжета берут свое начало в Год Ложной Весны, предполагается альтернативное развитие событий.


начало третьей луны, 281 год от З.Э.
эпизодическая система игры, 18+



гостеваяперсонаживнешностисюжет
путеводительнужныеакциишаблон анкеты
помощь с внешностью

12/09
Свершилось! После длительной заморозки проект снова возвращается с новыми силами, идеями и скорректированным админ-составом. Ну и конечно же, такое событие не может произойти без поощрений игрокам, ради которых и создавался форум. А потому целую неделю (с 12.09 по 19.09) будет идти прием игроков по УПРОЩЕННОЙ АНКЕТЕ!

ASOIAF: Year of the False Spring

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ASOIAF: Year of the False Spring » #Ров Кейлин » девушка с привкусом севера; FB


девушка с привкусом севера; FB

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

[zag]Девушка с привкусом севера
Eddard Stark, Rickard Stark, Robert Baratheon;
двенадцатая луна, 280 год от З.Э.; Винтерфелл; флэшбэк
[/zag]

http://s7.uploads.ru/t/wekrq.jpg--http://sh.uploads.ru/t/rncvQ.gif

После того, как Роберту Баратеону посчастливилось познакомиться с Лианной Старк и восхититься ее красотой и нравом, он решает объявить своему другу - Эддарду Старку - в намерении жениться на его сестре. Тихому Волку идея не по душе, ибо лорд Винтерфелла в курсе о похождениях своего друга, но остановить Баратеона уже было нельзя: Роберт просит у Рикарда Старка принять его у себя и дать благословение и разрешение на руку его дочери. Союз волка и оленя крепчал...

+4

2

Их первая встреча наедине прошла довольно сумбурно, но даже ее хватило для того, чтобы Роберт принял окончательное и бесповоротное решение. Кто хорошо знал грандлорда Штормовых Земель, тот мог бы сказать, что  Роберт Баратеон принимает окончательное и бесповоротное решение каждой утро, поднимаясь со своей кровати. Этот случай не был исключением, и положа руку на сердце, даже у самого Роберта свербело где-то глубоко под камзолом. А не слишком ли он много на себе берет?
Друг Недд не часто рассказывал Роберту про свою младшую сестру, но в те немногочисленные моменты, когда их юношеские разговоры затрагивали столь щепетильную тему, описывал Лианну девой благочестивой и верной своей семье. Так, впрочем, Эддарт Старк отзывался о многих девушках, должно быть, не имея опыта общения с иными. Северяне – народ строгих нравов, они не тратят время на пустые заигрывания и фривольности. У Роберта сложилось впечатление о Лианне, как о скромной дворянке, которые носят под платьем стальную броню, бережно надетую на них многочисленными кормилицами  и няньками. Какого же было его удивление, когда в Орлиное Гнездо прибыла настоящая фурия! Роберт мог поклясться Богами Старыми и Новыми, что Лианна девушка опытная, может даже через чур. Уже при первой встрече он был болезненно увлечен ею. Он любил подолгу играть со своими пассиями, чувствовать их смущение, а затем стремительно завоевывать, после чего интерес пропадал. С ним женщины становились горячими и страстными, умоляющими о ночных встречах. Но Лиане удалось сразу обмануть его, щелкнуть по носу. Пожалуй, тогда она и сама не подозревала об этом. После каждого жеста внимания он ждал от девушки ответной реакции, но она этого не делала. Что это? Желание доиграть свою игру до конца или северянки действительно так скромны и неприступны? Было в ней что-то невыносимо соблазнительное, но в тоже время очень далекое. Телом она была здесь, а мыслями совсем в другом месте.
Затем началось настоящее представление! Роберт обнаружил, что имеет дело с настоящей волчицей, что его ждет ни больше, ни меньше – битва. Лианна будет убегать, насмехаться, кусаться, показывать свои коготки, но не позволит обходиться с собой, как с обычной девой. На мгновение, но лишь на мгновение Роберт хотел было оказаться от своих планов, но лишь сменил тактику.
Но затем он осознал правду. С такими, как Лианна Старк не играют. На таких женятся!  В конце тоннеля вспыхнул свет. И долгую тишину в сердце Роберта оглушил голос «Женюсь!»
Он явился к лорду Аррену с какой-то неловкой и даже глупой поспешностью. Роберт понимал, что никто кроме воспитателя не сможет помочь ему с советом. Чем бы ему помог Недд? Только забранился бы или вовсе постарался отговорить. В Эддарте нет энтузиазма, нет романтического задора. Роберт предстал пред Джоном Арреном ранним утром и так быстро поведал о своих сокровенных желаниях и чувствах, что тот, видят Семеро, покраснел. А ведь он бывалый воин…
«Дурак, юнец, влюбленный болвал!» - такими эпитетами одарил его наставник. Но очень быстро сменил гнев на милость. Джон почти был уверен, что Роберт, с его любвеобильностью, быстро охумутает себе богатую вдову, женится на ней, а всю оставшуюся жизнь проведет с юными развратными девицами. Но столь благородное желание… Жениться? Да еще и на дочери Рикарда Старка? Роберт возжелал лишь ее тела, он быстро отойдет, а Рикард Старк не будет долго терпеть зятя – развратника.
Эту мысль то мужчина и донес до своему воспитанника. Так же он пообещал ручаться за него перед Рикардом, но сопровождать в Винтефелл не станет. На большее мальчишка не может и рассчитывать. Роберт может от любви забыть себя, но забыть, что отец его возлюбленной – никогда.
«Держись прямо и гордо. Помни, что ты лорд, но так же помни, что Рикард Старк куда старше и опытней тебя. Не вздумай его дурачить или перечить ему» - вот что сказал ему наставник, «Возьми с собой свата. Негоже просить руки благородной девушки в одиночестве. Твои благородные намеренья должны быть подкреплены словом дворянина!»
И, конечно, Роберт не придумал ничего лучше, чем позвать с собой на сватовство лучшего друга Недда. Одно он знал точно: если и не выгорит его задумка, то Недд никогда не поднимет его на смех, как то сделал бы любой лорд Орлиного Гнезда.
Рано утром он отыскал друга и вместе с ним выдвинулся в Винтерфелл. Дальняя дорога дала им время для серьезных разговоров. Недда убеждал друга в том, что Лианна – не так уж и проста, что Роберт ошибся в своих чувствах, что не время для игр. Эддарт настаивал, что стала Роберта обгоняет его и Брандон Старк скорее вышибет ему мозги, чем позволит обходиться со своей сестрой, как с какой-то дворовой девкой. А Недд охотно ему в этом поможет… Роберт и сам понимал, что, возможно, это было правильным решением, и он сам бы не пожелал своей сестре (если бы таковая была) водиться с мужчиной вроде себя, но… Он полностью исцелился от блуда, и измелила его именно Лианна Старк. Освободиться от подобных чувств невозможно. Кроме того, своими речами и не желая того, Недд задел честь Роберта. Лорд Штормовых Земель просто обязан просить руки его сестры и доказать всем, что не так уж и запятнал свою честь разгульным образом жизни. Оставшиеся часы в пути они провели в молчании.
Винтефелл они настигли ранним утром, и как сказал им мейстер – Рикард Старк был в дурном настроении, так как леди Старк нездоровилось вновь. Эддарт отправился повидаться с матерью, а Роберт предпринял тщетную попытку отыскать Лианну, чтобы хотя бы на мгновение украдкой взглянуть в ее глаза.  Но девушки нигде не было.
Ближе к обеду лорд Рикард передал Роберту и Недду о том, что готов их принять в малом чертоге Винтерфелла и преломить с ними хлеб.
Роберт сдержанно откашлялся перед входом в зал, а затем смело шагнул внутрь. Малый чертов, служивший в Винтефелле столовой, был гораздо меньше, чем аналогичный зал в Орлином Гнезде, но был столь же мрачным и темных. Свет поступал сюда лишь из маленьких полукруглых оконцев под самым потолком. В середине видела громоздкая люстра, но в данное время дня ее свечи не горели.
Оказавшись внутри, Роберт, будучи юношей высоким, почувствовал себя карликом перед массивным обеденным столом, за которым восседал сам лорд Севера.
- Лорд Рикард, благодарю Вас за то, что согласились принять меня. Клянусь Богами, я не умею лить красивые речи, поэтому хочу перейти сразу к делу, без лишних промедлений.
Роберт вскинул брови так, чтобы казаться более важным и значимым.
- Я прибыл в Винтефелл, чтобы незамедлительно просить руки Вашей дочери Лианны. И пусть Семеро, а так же Ваш сын Эддарт будут свидетелями моих самых серьезных намерений!

Отредактировано Robert Baratheon (23 августа 18:22)

+8

3

Мрачность на лице Эддарда Старка не сползала даже тогда, когда Орлиное Гнездо навестила его семья. Пожалуй, холодный взгляд серых внимательных глаз был теперь самым привычным для окружающих его людей, в том числе, для него самого. Непривычным он был для сестренки Лианны, что без конца докучала Эддарду расспросами о том, что с ним произошло, и не влюбился ли он каким-нибудь образом. Тихий волк, конечно, не влюбился: он здесь видел много хороших девушек, но они были либо не достойны по поведению своему, либо просто не сумели растопить сердце Неда, настолько, чтобы стать его женщинами. То же самое, надо отметить, нельзя было сказать о его друге Роберте. Баратеон обожал разбрасываться своими чувствами направо и налево, причем это уже было ни для кого не секретом: даже наличие бастарда его не остановило, даже суровое слово друга…

Эддард, конечно, любил Роберта. Он пытался всячески огородить его от нежеланных связей, привести его мысли в порядок, дать дельный искренний совет. Какой бы хаос не сотворил лорд Штормового Предела, будучи пьяным или разозленным, он всегда приходил к Старку, желая поделиться с ним и найти поддержку и опору. Тихий Волк всегда помогал Роберту, будучи сам в его тени. Обоих, впрочем, это устраивало.

После отъезда сестры, Нед почувствовал, что случилось что-то неладное. Ему не нужно было следить за Баратеоном, чтобы подметить какую-то смену в его характере – он это понял самостоятельно из разговоров и поведения своего друга. Чем дальше текли дни, тем сильнее догадка била Неду прямо туда, куда обычно старые няньки направляют удар у маленьких непослушных детей.  Роберт перестал буянить, искать приключения и находить связи на стороне. Неужели у его друга, наконец-то, появились мозги, и он… серьезно влюбился?

У Тихого Волка было желание спросить у своего загадочного друга, что произошло, но терпение всегда давало Старку преимущество. Рано или поздно, а Роберт бы раскололся – Нед это знал. Рано или поздно это и случилось: Баратеон с счастливой улыбкой на лице зашел в покои своего друга и объявил о намерении жениться на его сестре. Старк, конечно, если бы не уважал Роберта, то давно бы покрутил пальцем у виска и от имени своего отца сказал бы твердое «нет». Но, как  уже было изложено выше, Эддард Роберта любил, а потому, дал согласие быть сватом, но при этом начал читать лекцию о том, что не позволит своей сестре выйти замуж за пьяницу и изменника и не желает ей такой горькой судьбы. Продолжение этого серьезного разговора произошло уже по дороге домой: Старк напоминал Роберту о Брандоне, который, в отличие от него, Неда, церемониться с Робертом не станет и за любую провинность последнего позаботиться о наказании. Старк напоминал ему о серьезности женитьбы, где необходимо будет уважать и любить жену, отказываясь от кутежа и девок, чтобы не оскорблять ее достоинство. В конце концов, Старк вежливо сказал ему, что прошлые влюбленности Роберта заканчивались сравнительно быстро, а одна из них вовсе привела к появлению на свет младенца, на что Баратеон так же вежливо возразил другу, отзываясь о Лианне, как о девушке, к которой чувства не могут пройти. Эддарду лишь оставалось горько вздыхать, качать головой, потому что он знал, что лорд Штормового Предела был упрям до чертиков и коль он решил чего, то переубедить его было невозможно.

Дни сменялись ночами, а ночи – днями. Травы и холмики уступали место редкому снежку и просторным северным равнинам. Наконец-то, тепло сменилось привычной для Неда прохладой. Но Роберт не выходил из своего непривычного состояния влюбленности и задумчивости, а Старк, напротив, все больше оставался таковым, что делало его еще молчаливее и мрачнее. Наконец-то, вдалеке показался Винтерфелл со своими огромными каменными башнями и развивающимся флагом Старков, на котором был изображен лютоволк.

Эддард слабо выдохнул, прикрыв глаза от удовольствия. Он очень редко бывал дома, но каждый раз, когда он приезжал на свой суровый север, ему становилось в груди наоборот тепло и сладостно. Конечно, он уже привык, полюбил горы Орлиного Гнезда, но места лучше дома нигде он больше не найдет – это была простая, как математика, истина.

Вдалеке зазвенел колокольчик, оповещающий хозяев замка о прибытии гостей. Ворота Винтерфелла были распахнуты, и повозка с радостными, от предвкушения отдыха, конями, въехала во двор.

Поприветствовать Неда и его спутника вышли почти все, кто служил во дворе лорда Рикарда. На какой-то миг в глазах Тихого Волка появились огоньки радости и задора, которые редко можно было увидеть на его лице. К прибывшем вышел Бенджен – младший брат Эддарда, который сердечно обнял его. Старк подметил, что у юноши уже начал ломаться голос и появилась первая щетина – растет! Следующим подошел мейстер, который не советовал сейчас заходить к лорду Рикарду, поскольку у него крайне дурное расположение духа. Оба молодых человека, поприветствовав всех и каждого, распорядились затем своими вещами, а после разбрелись по замку – каждый со своей целью; Эддард желал увидеть приболевшую матушку, а Роберт – хоть одним глазом взглянуть на полюбившуюся ему девушку.

Встреча с матерью была особенно трепетной. Видя в ее глазах слезы радости, Эддард сам растрогался, но старался не подавать виду и держаться с леди Лиаррой так, как подобает мужчине, разве что с теплотой и открытой душой обращаясь с ней. Она, конечно, была озабочена таким резким приездом сына в Винтерфелл, но Нед учтиво отмолчался об истинной причине своего визита, поскольку не хотел волновать матушку раньше положенного времени.

К обеду Рикард Старк допустил гостей к себе. Тихий Волк был в отличном расположении духа и когда он увидел Роберта, то уже окончательно перестал сомневаться в его твердых намерениях, ибо у него был еще шанс свернуть с этого пути. Когда оба молодых человека вошли в кабинет Старка и поприветствовали его, а он, как показалось Тихому Волку, как-то особенно величественно восседал за огромным дубовым столом, Баратеон тоже мог отступить назад. Но он, как истинный олень (кхм, простите) – упрямый и своенравный, начал с самого порога излагать цель своего визита. Неду было забавно наблюдать за такой переменной в своем друге, но глаза его блестели далеко не насмешкой, а некоей гордостью за того, с кем он рос и за то, как его сильно изменила любовь к единственной сестре – к дочери Старков.

Лорд Роберт говорил. Говорил он хорошо, на каждое его слово Эддард кивал головой, правда, кивать он закончил на том моменте, когда Баратеон ляпнул про Семерых. Старк постарался незаметно молодого человека подтолкнуть локтем, мол, ты упомяни еще и Старых Богов, но воодушевленного красноречивого Роберта было уже не остановить. Когда же дело вовсе дошло до него, до Эддарда Старка, Молодой Волк почтенно кивнул отцу в знак подтверждения слов Роберта и остановил на нем взгляд. Если Рикард в плохом расположении духа, то у них может ничего и не выйти, но сам союз был весьма выгоден для севера, а потому, у Баратеона были большие шансы получить желаемое.

+9

4

«Надеюсь, Лорд Старк, Вы не пожалете товара для купца? Он будет совсем скоро. Подумайте очень хорошо, милорд, и постарайтесь не продешевить. Не забывайте - нас ждут тяжелые времена.» - такое короткое и непонятное письмо получил Рикард Старк от Джона Аррена. Он почти никогда не писал каких-то вещей прямо, каждый раз рассчитывая на то, что лорд Винтерфелла сам разберется в его прозрачных намеках.
Хотя, это письмо Рикард понял сразу. Ведь совсем недавно он жаловался лорду Долины, что никак не может продать здоровый выводок поросят — которые, отчего-то, ближе к концу зимы неожиданно расплодились. Рикард решил, что большую часть поросят лучше продать, а на вырученные деньги купить муки, зерна, масла, более дешевого птичьего мяса и овощей. Если не продешевить с поросятами, то купленных на вырученные деньги продуктов будет достаточно для того, чтобы Винтерфелл мог в сытости завершать зиму.
Но — поросят никто не покупал. Джон Амбер долго нахваливал их, приехав в Винтерфелл, но предложенная им сумма оказалась столь смехотворной, что Рикард сообщил вассалу, что по такой цене не продал бы тому даже песка. Мужчина долго смеялся и напомнил Хранителю Севера, что на улице — зима, и что песка сейчас не найти, а значит, он стоит не меньше его, Рикарда, свиней. 
Когда Джон Аррен сообщил лорду Винтерфелла о некоем купце, тот искренне обрадовался и позволил себе распить с Мартином Касселем бутылку можжевеловой настойки — за здоровье поросят и сытую зиму в Винтерфелле. Он правда не понял, с чего бы Лорду-Соколу делиться с ним подобной информацией, и откуда она ему в принципе известна — но решил для себя, что лорда Долины ему всегда было понимать сложновато.
Эйфория Рикарда продолжалась недолго — как оказалось, поросят ему было продать не суждено.
Голос Роберта Баратеона эхом разлился по чертогу. Когда он закончил, в зале воцарилась гробовая тишина. Рикард держал в руках бокал с кисловатым вином и пристально разглядывал его, словно это было нечто интересное, не поднимая глаз на гостя. Жизнь — поразительно несправедливая штука, думал он. Если бы он сейчас хотел отдать замуж Лианну — поросята бы разошлись по цене драконьих яиц, согласно подлому и безжалостному закону бытия, которое никогда не бывает благосклонным к человеческим желаниям. Было, наверное, несколько цинично размышлять о поросятах, когда у тебя просят руку дочери, но, черт возьми, судьба Лианны судьбой Лианны, а поросята выросли, и если их не продать сейчас — то их станет просто проблематично кормить.
Наконец, он поднял взгляд, но посмотрел не на Роберта, а на своих людей, в небольшом количестве бывших в чертоге. У входа стояли двое людей в форме солдат Старков — один из них по возрасту был ненамного старше Лианны. Рикарду показалось, что молодой человек изрядно напрягся. Вполне вероятно, что он рос вместе с его младшими детьми в Винтерфелле — маленькие лорды за отсутствием выбора играли вместе с простыми детьми — и сам был тайно влюблен в его дочь. Он знал, что маленькая волчица влюбляла в себя юношей Винтерфелла столь же легко, сколь легко его псарь управлялся с собаками.
На него смотрели абсолютно все. Кто-то с интересом, кто-то с неудовольствием, кто-то, наоборот, судя по всему, одобряя лорда Штормового Предела. Рикард произнес:
Всем выйти. Кроме вас, милорды. - люди неохотно потянулись к выходу — развязку происходящего посмотреть хотелось абсолютно всем. Рикард сделал глоток вина и жестом указал на стоящее перед Недом и Робертом блюдо со свежевыпеченным хлебом и солонкой, улыбнувшись краешками губ. - Я надеюсь, что не лорд Аррен упускал столь важные моменты, а Вы, дорогой лорд, о них забываете. Находясь под кровом северного лорда, следует преломить с ним хлеб. Не сделав этого, вы в лучшем случае обойдете уважением северные традиции, а в худшем — дадите ему право всадить в вашу спину кинжал. Когда я приезжаю в Дредфорт, я не пересекаю порога, пока лорд Болтон не угостит меня. И, скажу я Вам, никак не могу отделаться от ощущения, что Русе преподносит мне угощение с большим неудовольствием. - Рикард заулыбался и с каким-то мелькнувшим в глазах мальчишеским озорством посмотрел на Неда, который должен был помнить мрачного и недружелюбного вассала Старков.
Роберт напомнил ему о Брандоне. Сколько раз тот, как Баратеон сейчас, стоял здесь вместе с Недом, тяжело дыша и быстро и сбивчиво что-то объясняя. Что кошку они утопили совсем не специально, а лишь доказывая Джори Касселю, что та умеет плавать, или же что они совсем не хотели красть у заезжего с юга лорда фамильный меч, а лишь взяли посмотреть, а тот каким-то неведомым образом умудрился уехать до того, как маленькие Старки положили его на место. И Нед так же спокойно стоял и сдержанно поддерживал слова брата. Вот и сейчас. Два нашкодивших мальчишки, честное слово. Просто нашкодившие мальчишки сейчас почему-то имеют внешность взрослых мужчин и шалости их принимают государственный масштаб.
После своего затянувшегося монолога о законах гостеприимства, Рикард замолчал и продолжительно посмотрел на Роберта. После смерти отца ему принадлежат Штормовые Земли. За этим молодым человеком стоит армия вдвое большая, чем он, Рикард, может собрать. Старку вспомнилось письмо Джона Аррена. «Постарайтесь не продешевить». Что-ж...
- Северяне любят Лианну, милорд. Дочь Волка — так они ее называют. А девушки весьма редко удостаиваются каких-либо прозвищ в народе — это, конечно, греет мое старое сердце. Но они, несомненно, хотели бы видеть ее женой Карстарка, Амбера, или, - Рикард звучно постучал по деревянному столу, - Болтона. Они присягали мне мечом, но ведь это, в сущности, если мы будем до конца откровенными — лишь лирика. Если я хочу их верности — я вынужден отправлять своих сыновей им на воспитание и брать в воспитанники их сыновей, признавать законными их бастардов... отдавать им в жены своих дочерей. Ну, вернее, дочь-то у меня всего одна. Я могу заручится беспрецедентной верностью Кархолда или Торрхенова Удела, и буду знать, что их люди всегда будут стоять под моими знаменами. Если Лианна окажется в Штормовом Пределе — я, конечно, не сомневаюсь, что меня ждет ящик отменного дорнийского вина каждый год.- он двумя глотками допил свое вино. - Но оно — слишком сладкое для северян. Мы пьем, чтобы согреваться и в вине понимаем отвратительно мало.
Рикард поднялся и подошел к Роберту и Неду, и сказал совсем тихо:
- Я много слышал о Вас, Роберт. Я знаю, что вы охмурили не одну девицу. И Вы не хуже меня понимаете, что за женщин всегда приходится платить. За кого-то приходится платить смазливым личиком и сопливой балладой, за кого-то — здоровым членом, а за кого-то монетой. Но Лианна Старк — не потаскуха из Зимнего Городка и не падкая на передок дочь мелкого штормового лорда, коих, я уверен, Вы, милорд, знавали немало. - он отошел к столу и налил себе еще вина, продолжая говорить громче и стоя к молодым лордам спиной. - Одичалые крадут чужих дочерей. Вламываются в их хижины под покровом ночи, вытаскивают на улицу и берут прямо здесь же, на снегу. Если мужчина сделал это — он считается ее мужем — или, впрочем, я не знаю, как у них это называется. Но мы не одичалые. Без моей воли Лианна не будет Вашей... а хочу ли я, чтобы она была Вашей женой? Скажите мне, Роберт Баратеон. - он уже не наливал вино, но все еще стоял спиной к лорду Штормового Предела, говоря все громче и отчетливее. - Хочу ли я отдать Вам в жены свою дочь Лианну Старк? И если я хочу отдать ее вам в жены... то почему я этого хочу?

Отредактировано Rickard Stark (24 августа 12:50)

+8

5

От собственных воодушевленных мечтаний Роберта освободил Эддарт. Юноша ощутил уверенный толчок в бок, и тут же обернулся на друга. Что? Он что-то сказал не так? Да, следовало бы сначала обсудить с Неддом то, что Роберт скажет его отцу. Уж кто мог знать лорда Рикарда лучше? 
Но на раздумья времени не было, по крайней мере так решил Роберт, которому нетерпеливость помутнила рассудок. Сколько раз лорд Аррен трепал его за уши из-за того, что молодой олень Баратеон не проявлял должной терпеливости.
«Читай, а затем думай. Затем снова читай, проверяй на вкус всё, что ты прочел.» - твердили ему наперебой мейстер и наставник. Но Роберт не любил читать, и долго думать тоже не любил.
Даже сейчас его движения, сколь и речи и поступки, были поспешны. Роберт снова сровнялся взглядом с другом так, чтобы тот смог разглядеть, как сошлись на лбу его брови, а уголки рта приподнялись в кривой улыбке. Как всегда неуместной.
Внезапно в зале поднялся шум, это люди Старков поднимались со своих мест. Для Роберта это могло значить сразу несколько вещей: либо его сейчас прикажут схватить, любо лорд Рикард останется наедине с будущим зятем. Будущий зять! От таких мыслей сердце юноши налилось обжигающим теплом. Его собственную семью отняли слишком рано. Да, именно отняли. Ведь плечо брата он не чувствовал никогда по вине отца. А сам отец слишком рано покинул этот бренный мир, прихватив с собой и мать. Роберту хотелось бы иметь родственную душу рядом, отчего он и приписывал этот титул всем, кто вел себя с ним более или менее уважительно. Джона Аррена звал отцом, а Недда Старка братом. Любую красотку из трактира – женой. И даже назвал дочерью приблуду, что подарила ему дочь кузнеца.
Пришло время преломить хлеб. Конечно, Роберт знал и помнил об этом обычае, просто все манеры, так тщательно привитые ему в Орлином Гнезде куда то испарились. С мольбой во взгляде он оглядывался на своего друга Недда. Он просил не оставлять его, поддержать словом или делом. Сесть за стол с таким лордом, как Рикард Старк, стать гостем в его доме, а затем, если на то будет воля Семерых, породниться – огромная честь для юнца.
Стараясь не шуметь (а в полупустом зале, где каждый скрип отражался от толстых стен, это было весьма сложно), Роберт отодвинул стул напротив лорда Севера и присел. Со неуклюжим скрежетом же он притянул к себе блюдо с кувшин. Возникла неловкая пауза, но, к счастью, Рикард Старк знал, как скрасить ситуацию. Он заговорил. Голос лорда Винтерфелла был низким и бархатным, таким, что если ткать из него плащ, то он вышел бы тяжелым, но теплым, способным согреть даже за Стеной. Робенрт молчал, стараясь не встречаться более взглядом ни с хозяином замка, ни с его сыном. Он сосредоточился на мягком хлебе и вине. Да, пожалуй, вино – это то, чего сейчас не хватало. Роберт всегда чувствовал себя уверенней, отхлебнув сладкого дурманящего напитка. Но вот от северянского вина вязало во рту, оно не напоминало поцелуев блудницы, оно было подобно крови дикого зверя. Роберт поперхнулся и кашлянул. Тут же ему пришлось ощутить на себе лукавый взгляд лорда Рикарда, от которого в горле жгло еще больше.
- Лорд Рикард, я… - начал было он тихим сдавленным голосом, но внезапно осекся, вспомнив толчок Эддарта. Вот что это значило! Друг приказал быть осторожным. Приказал быть учтивым и вежливым. Всё же он в гостях… Рот Роберта захлопнулся, а за белыми зубами остались все неуместные оправдания. Они бы сейчас лишь оскорбили хозяина замка.
Он принялся слушать, больше он не опускал взгляда и не хватался за чашу, как за спасительный грааль. Рикард говорил долго и медлительно, от некоторых слов у Роберта стыла кровь. Лианна и Кастарк? Кастарк сватался к Лианне? И подумывал о женитьбе на ней? Возможно, было к лучшему, что не один из ножей на столе не оказался в поле зрения Роберта. Возможно, он схватился бы за него и по обыкновению своему всадил прямо в столешницу обеденного стола, тем самым оскорбив хозяина. Но вместо этого Роберт только слушал, но было заметно, как сжались его кулаки. Горячая голова не дает холодному рассудку взять верх. Слава Семерым, лорд Рикард в этот момент стоял к ним спиной, но Роберту от его речей легче не становилось. Мало того, что он поставил в одно предложение прелестное имя «Лианна» и слово «потаскуха», так еще и принялся торговаться. Личный кодекс чести лорда Штормового Предела считал это непозволительным.
- Я сделаю Лианне предложение завтра на рассвете. С Вашего позволения, лорд Рикард. – он говорил сдержанно, сухо, под стать своему оппоненту. Что ж, Рикард Старт хочет доброго торга? Он его получит.
- Не думаю, что говоря о северных лордах, Вы говорили серьезно.
Он сжимал и разжимал кулаки, будто хвастаясь удалью. Роберт уже дал понять хозяину замка, что раскусил его – Рикард Старк блефует. По крайней мере так считал Роберт. И если Рикарду вздумается высечь его за дерзость, чтож, так тому и быть, но все должны знать правду.
На что он рассчитывает, этот Волк? Что может испугать лорда Штормового Предела откровенным разговором? Что Роберт Баратеон, сын Стеффона Баратеона, испугавшись торга, соберет свои вещи, прикажет подать ему коня и уберется отсюда, придумал какой-то миловидный предлог?
- У нас в Штормовых Землях драгоценных дев сравнивают с жемчужинами, а у вас – с волками. Стать чьей-то волчицей, вот верх мечтаний для Лианны Старк?
Роберт поджал губы. Он никогда не слышал про прозвище Лианны, а Эддарт никогда не рассказывал. И прежде чем лорд Рикард смог сказать хоть слово, юноша продолжил.
- Она может стать женой какого-то северного лорда, а может стать леди Штормового Предела. На мой скромный взгляд – разница существенная.
Внезапно на его щуках проступил румянец, это всё от мыслей о Лианне-жене рядом с ним.
- Я могу сделать леди Лианну самой счастливой женой и матерью многочисленных наследников Штормовых земель, рыцарей и лордов.
Хватило бы одного взгляда, что бы стать свидетелем чрезвычайного смущения Роберта. Его многие называют развратником, но он еще не растерял своей чести. Его жена будет самой ценной жемчужиной, а дети – самыми преданными лордами Короны. И пусть Семера покарают его прямо сейчас, если он лжет.
- Что я могу дать Вам? – он внезапно остановился и стал безмолвен. Проницательно глянув на своего оппонента, он продолжил: -  Ничего, кроме своего честного слова в залог вечного союза со Штормовыми землями. Большего у меня нет.

+6

6

Можно бесконечно рассуждать о том, что думал Тихий Волк, когда его отец развернулся к Роберту Баратеону и изложил ему всю суть дела. Да, можно было бы, конечно, рассуждать об этом, да вот только от самого Эддарда здесь мало что зависело. Молодому человеку оставалось только спокойно взирать то на отца, то на друга, попеременно волнуясь то за одного, то за другого. Честно сказать, Нед сам не знал, хотел бы он, чтобы его сестра вышла замуж за лорда Штормового Предела, либо же вовсе этого не желал. Он видел и плюсы и минусы, корил себя за то, что не до конца уверен в человеке, с коем ему приходилось расти вместе, но грехи за Робертом были и, к сожалению, были они не маленькие.

"Пусть решает отец", - в конце концов поставил Нед точку в своих мыслях, переведя взгляд на лорда Рикарда.

Люди Старков медленно выбрались из помещения, оставив наедине только три заинтересованных стороны. Если Старк попросил их выйти, значит, разговор был серьезным, а значит, из этого разговора можно было бы что-то почерпнуть. Впрочем, Баратеон, очевидно, думал иначе, поскольку Нед без труда уловил его взгляд, полный мольбы и поиска помощи. Тихий Волк лишь еле заметно кивнул, мигнув глазами: "Рано еще, держись мужчиной", - как бы говорил его кивок. Не ясно было, понял его Роберт или нет, но оба молодых человека прошли вперед, заняв каждый свое место за столом.

Нед был не любитель распивать напитки, но терпкий вкус северного вина, коего он не пил уж очень давно, казался ему сейчас приятным и даже расслаблял его в некотором роде. Он налил себе полную чашу, с удовольствием, смакуя, сделал два больших глотка, а затем снова посмотрел на Роберта. Он дал слово другу, что не оставит его в столь решительный и трудный час, а потому, серьезно нахмурившись, дал ему понять, что не стоило бы перебивать будущего зятя, да заодно нужно набраться терпения. К счастью, юноша понял это и осекся, выслушав достойно речь лорда Винтерфелла. А затем начался торг...

Тихий Волк предпочитал не вмешиваться сейчас. Он прекрасно понимал, что если будет говорить за Баратеона, то выставит его не в лучшем свете. Да и не нужно было этого делать на самом деле: Роберт справлялся отлично и, надо сказать, Нед даже поддерживал его в некотором роде. Если отец обратится к нему, то Старк выберет сторону своего друга: в конце концов, он обещал. А еще, кажется, видел, что лорд Штормового Предела настроен решительно - это было одним из главных пунктиков для брата, который желает своей сестре счастья.

+4

7

Рикард с интересом разглядывал Роберта. Неужели юный Баратеон и вправду влюблен в его дочь? Интересно, что к нему чувствует сама Лианна. Он, несомненно, красив — Рикард подумал, что будь он сейчас в годах штормового лорда, рядом с Робертом дамы бы не обращали на Старка внимание. На Севере мужчины не славились красотой, как, впрочем, и женщины — южные лорды редко брали далеких от представлений о моде Вестероса северянок в жены. Но, конечно, Лианна была девушкой, которая самим своим существованием нарушала все мыслимые и немыслимые человеческие законы. Вот и сватается к ней сейчас не ищущий расположения сюзерена вассал дома Старков, а лорд Штормовых Земель, который при желании мог взять себе в жены практически любую девицу Семи Королевств.
- Волчица вскармливает щенят и рвет глотку тому, кто приблизится к ее дому. На что из этого способна жемчужина, чья функция — лишь бездельное украшение?  - разговор менял свой тон. Если начинался он со сдержанным почтением, то сейчас обстановка накалялась. Юный Баратеон, судя по всему, в мыслях уже давно был женат на Лианне Старк и имел от нее многочисленных маленьких штормовых лордов, и тот факт, что властитель Винтерфелла с порога не подвел к нему свою дочь в подвеченечном наряде, кажется, изрядно злил молодого человека. Его горячность и порывистость даже вызывали толику уважения у Рикарда. Но он в этом смысле считал себя абсолютным северянином, всегда сохранявшим холодную голову, не дающую ни сердцу, ни чувствам брать над собою верх. Отношения Роберта и Лианны напоминали сюжет для грустной баллады — ему, лорду Старку, судя по всему, на данный момент в этой балладе отводилась роль антагониста. Скрупулезного и старого отца юной волчицы, неблагосклонного к благородному и чистому душой храбрецу-рыцарю, который непременно строит всяческие козни на пути их высокой и светлой любви. Вот сейчас ему непременно следует дать юному Баратеону какие-нибудь невыполнимые задания, вроде найти на Эссосе какого-нибудь трехглавого сфинкса и принести его головы в Винтерфелл — а дочь свою заточить в какой-нибудь высокой башне, чей верхний ярус непременно прячется столь высоко в облаках, что его не достать ни арбалетному болту, ни дракону.
- Дело совсем не в том, хочет ли Лианна быть чьей-то волчицей. Она и так волчица. По крови. Вопрос, скорее, в том, хочет ли она быть чьей-то вообще — я знаю его поболее Вашего, хотя, признаться, порою у меня и складывается ощущение, что знать Лианну не дано в принципе никому — и готов поручиться, что счастливой она будет, если я выдам ей рыцарский меч и отправлю сражаться с Артуром Дейном на турнире. - он улыбнулся своему небольшому лирическому отступлению со странной смесью нежности и грусти. Когда окончательно оказалось, что его единственная дочь обладает характером скорее взбалмошного мальчишки, чем леди из благородного дома, Рикарду приходилось то и дело отчитывать ее за поведение так же, как до нее ему приходилось отчитывать Брандона. Когда девочка появилась на свет, лорд Старк со своей супругой порадовались, что с ней им удасться немного отдохнуть от своего неспособного усидеть на месте старшего сына. Как оказалось впоследствии, он был лишь прелюдей к тому, что они с матерью назвали Лианной.
Баратеон, судя по всему, не планировал быть сдержанным в выражениях, и Рикард решил, что в таком случае сдержанным быть не следует и ему.
- Какого-то северного лорда, милорд? - в его голосе послышались оскорбленно-угрожающие нотки. - Какого-то северного лорда? Почти все мои вассалы ведут свой род от легендарных правителей Первых Людей. А вот Баратеоны, если мне изменяет память, восходят к незаконорожденному Таргариену. Так что я не позволю Вам отзываться пренебрежительно о лордах Севера, и думать, что ваш брак с Лианной сделает для нас больше чести, чем ее брак с Карстарком или Толхартом. Мы не устраиваем турниров и не пьем из золотых кубков, наши женщины не носят сапфировые украшения, а солдаты предпочитают медвежьи шкуры плащам из мирийского бархата. Но мы горды, лорд Баратеон. Горды тем, кто мы есть и горды своими предками. И это Вам следует усвоить в первую очередь, если Вы хотите жениться на северянке. А если эта северянка — моя дочь Лианна Старк, то усвоить это Вам следует особенно ясно. - он сделал несколько больших глотков и устало сел. Выпитое вино изрядно расслабило его, и под конец своей бурной речи он почувствовал, что желания распаляться и ссориться у него не так много. Тем более, ему подумалось, что перегибать палку он совсем не хочет.
- Ваше Слово, вне всякого сомнения, является весьма и весьма ценным, дорогой лорд, и делает мне, старику, большую честь.  Но им не заточить мечей и не накормить крестьян. Милорд...- Рикард снова поднялся и, сложив руки за спиной, задумчиво прошелся вдоль стола. - Нас ждут тяжелые времена. И мне, перед их лицом, не нужны даже самые благородные и искренние слова и клятвы. Мне нужны... гарантии. Вы любите Лианну —  я даже готов в это поверить, хотя не могу не признать, что это все может быть лишь короткой максималистической юношеской вспышкой. Но что Вам за дело до Севера? Я хочу взаимопомощи. И гарантий. Скажем, для начала... Ваш младший брат. Ронни... Ренли... Рендил... Ренли, верно? Когда закончится зима, он отправится в Винтерфелл воспитанником. Это первое. - он посмотрел на Эддарда. - Мой сын предпочитает молчание разговору, что, несомненно, делает ему честь. Но я не могу не хотеть узнать, что же он думает?

+6


Вы здесь » ASOIAF: Year of the False Spring » #Ров Кейлин » девушка с привкусом севера; FB


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC